Взрыв на Черкизовском рынке, похоже, все как-то подзабыли. СМИ молчат о нем больше месяца, и публика, не получая очередной дозы информации, постепенно от нее отвыкла и успокоилась. Подзабыли все и тот факт, что абсолютное большинство публикаций о взрыве и ходе его расследования было сделано со слов представителей следственных органов, независимой информации практически не было вообще. а следовательно, и прекращение информационной подпитки тоже исходит от органов следствия. Перестали они давать журналистам информацию, и все.

А почему, собственно? Чтобы ответить на этот вопрос, давайте вспомним, что именно говорилось о черкизовских делах непосредственно перед тем, как кран подачи информации газетчикам был перекрыт.

Итак, 9 октября прокурор Москвы Ю. Семин публично и громогласно объявил, что дело о взрыве Черкизовского рынка уже расследовано. Вообще после таких заявлений дело передается в суд. Но здесь все было не так. Уже 18 октября по просьбе следствия суд на четыре месяца продлил обвиняемым срок предварительного заключения. То есть доказательная база настолько не готова для представления суду, что следователи вынуждены были даже фактически подставить прокурора Москвы, отрапортовавшего о завершении расследования, чтобы получить дополнительное время

О том, какими методами дело о взрыве на рынке готовят к суду, можно судить на примере одного из обвиняемых – студента Олега Костарева.

21 августа Костарев был задержан. Пару дней спустя его фамилия прозвучала в СМИ. 25 августа родители Костарева обратились к адвокатам Доможирову А.Г. и Потоцкому В.Ю., и 29 августа между матерью Костарева и адвокатом Доможировым был заключен ордер на оказание юридической помощи Костареву О.В.

18 сентября адвокаты Доможиров и Потоцкий, имея на руках соответствующим образом оформленные документы, явились в следственный изолятор № 77/4 г. Москвы. Однако в изоляторе адвокатам отказались предоставить свидание с Костаревым и предложили получить разрешение у следователя. Вообще-то такое предложение, мягко говоря, противоречит целому списку федеральных законов.

Когда Доможиров и Потоцкий, опять-таки, со всеми необходимыми документами, 2 октября прибыли к следователю прокуратуры г. Москвы Пчелкину Д.Ю., тот вообще отказался иметь дело с защитниками, сказав что для начала сделает себе копии их удостоверений. Это также никаким законом не предусмотрено.

11 октября Костарев на свидании с родителями согласился с тем, что адвокаты Джоможиров и Потоцкий будут защищать его интересы на предварительном следствии, однако когда адвокаты 25 октября прибыли в следственный изолятор, им отказали в свидании с Костаревым и вновь предложили обратиться к следователю за неким разрешением.

Не так много здесь места, чтобы приводить полный список норм закона и постановлений Конституционного Суда, которые нарушило следствие, отказывая адвокатам Доможирову и Потоцкому. Позволим себе лишь одну цитату: «Требование обязательного получения адвокатом (защитником) разрешения от лица или органа, в производстве которого находится уголовное дело, на допуск участия в деле означает, по существу, что подозреваемый и обвиняемый могут лишиться своевременной квалифицированной юридической помощи» (из Постановления Конституционного Суда РФ от 25 октября 2001 г. № 14-П). Но у следствия, видимо, какие-то свои представления о законах и законности…

А 24 октября Костарев написал матери, что скорее всего откажется от услуг адвокатов Доможирова и Потоцкого, потому что… «они следователю не нравятся». Так и не должен адвокат следователю нравиться, не его это дело! И вообще, «нравится – не нравится» – не тот разговор, когда речь идет о соблюдении закона и праве человека на беспристрастное рассмотрение дела.

16 ноября на свидании с братом, которое проходило в присутствии следователя Яременко и некоего неизвестного человека, Костарев вновь сказал, что откажется от Доможирова и Потоцкого. Когда брат спросил Олега, почему так, тот ничего не смог ответить, и за него начали говорить следователь с неизвестным: что, дескать, такие бывают плохие адвокаты; что Доможирова и Потоцкого он сразу арестует, потому что у них неправильно составлен ордер, что у Олега не будет свиданий, если Доможиров и Потоцкий будут с ним работать и опять про плохих адвокатов… В общем, Костарев сказал, что будет работать с назначенным следствием адвокатом Ефименковым, поскольку тот якобы «смог скинуть до минимума светившее ему пожизненное».

То есть никакого суда еще и в проекте нет, а парню уже говорят о «пожизненном» и «минимуме»!!! Человек отказывается от услуг адвокатов, а почему он это сделал, за него (и в его же присутствии!) отвечают следователь и вообще неизвестно кто, а обоснование неизбежности сотрудничества с назначенным адвокатом выглядит, извините, просто детским лепетом. Поэтому вполне понятно, что Доможиров и Потоцкий засомневались в добровольности и самостоятельности принятого Костаревым решения об отказе от их услуг. Однако в суде, куда обратились адвокаты, Костарев вновь отказался от их услуг, и суд принял решение в пользу следствия. На этот раз Костарев говорил все сам, должно быть, научили. И теперь судьба подозреваемого Костарева находится целиком и полностью в руках следствия и назначенного следователями адвоката.

Понятно, что в таких условиях следствию куда проще собрать «доказательства» для суда. Понятно и то, какого именно качества будут эти «доказательства». Но если нам нужна правда о взрыве на Черкизовском рынке, то необходимо рассматривать все имеющиеся сведения. В том числе и те, как именно велось следствие.