Борис ТАРАСОВ,
публицист
кандидат исторических наук

На фоне разнообразных сюжетов о Великой Отечественной Войне есть одна тема, которую предпочитают обходить молчанием. Эта проблема получила короткое, емкое, но мало что объясняющее современному обывателю название – «власовщина». С коллаборационизмом столкнулось множество стран, воевавших против гитлеровской Германии. Речь идет о тысячах, реже – десятках тысяч человек. На фоне этой статистики цифра в более чем полтора миллиона наших соотечественников, оказавшихся по другую сторону фронта, выглядит весьма впечатляющей. Между тем сам факт участия русских в войне против СССР до сих пор практически табуирован в общественном сознании, впрочем, как и еще немало других острых и «неудобных» вопросов Второй Мировой Войны.

Весьма характерно здесь утверждение, нет-нет, да и проскальзывающее в государственных и близких к ним СМИ, что русские, оказавшиеся на стороне Германии, сражались против России и «были предателями и врагами российской государственности». В этом же ряду находится и недавний отказ военной прокуратуры в реабилитации генерала Власова. По мысли военных прокуроров получается, что если «власовцы» воевали против Советского Союза и Сталина, значит боролись против самой России.

Вообще отождествление исторической России и собственно СССР в последнее время встречается довольно часто. Оправданно ли это? Очевидно, позицию объединителей этих понятий можно назвать «кремлевскоцентристской», которая исходит из того положения, что любая власть, сидящая в Кремле, является национально ориентированной и легитимной по определению. Иными словами, если бы прилетели инопланетяне и поселились в Кремле, их следовало бы считать «отцами народа» и воздавать им почести. Примерно так. А как иначе можно относиться к высказываниям, противоречащим не только здравому смыслу, но историческим фактам?

Ограничимся бесстрастной статистикой и посмотрим, что же принесла России власть большевиков ко времени начала Великой Отечественной войны.

В результате Гражданской войны в стране, по разным оценкам, погибло от 8 до 15 миллионов человек. Число жертв красного террора, политика военного коммунизма, беспощадный расстрел крестьянских восстаний, насильственное переселение целых народностей, истребление казачества, раскулачивание, дикая коллективизация, период искусственно созданного Великого голода 1931-33 годов, так называемые «сталинские» репрессии – каждое из этих «деяний» физически истребило миллионы жизней, и миллионы человеческих судеб разрушило. Было уничтожено до 95% церквей, а оставшиеся осквернены так, как никогда и ни одним иноземным завоевателем. Священники и академики с мировым именем работали на Соловках «вридами» ( «временно исполняющими должность лошади», если кто не знает) а в стране, вымирающей от голода, людоедство стало обычным явлением, и вдоль дорог валялись детские трупы с вздувшимися от голода животами и с комьями земли во рту. По одному только закону от 7 августа 1932 (более известному как «закон о колосках»)было репрессированно более полутора миллионов крестьян. У всех этих людей нашлось бы, что рассказать про советскую государственность, если бы у них предусмотрительно не отняли жизнь «комиссары в пыльных шлемах». При этом общая цифра непосредственно пострадавших от советской власти за период 1917-1989 годов оценивается в 50114237. 50 миллионов человек! Проговорите про себя эту страшную цифру, вдумайтесь в нее, почувствуйте ее… Эти данные известны лишь немногим ученым, широкой публике их не афишируют, хотя только одной приведенной цифры достаточно для того, чтобы с негодованием и отвращением раз и навсегда покончить со всем, что еще остается в нашей жизни от времен советской власти, включая сюда и памятники ее вождям, и названия улиц, и гимн, и красные звезды над Москвой, и самое главное – любые попытки придать советскому прошлому благообразие и героизм.

Но разве только на жизнь своих соотечественников покушались большевики? Проблема заключается в том, что целью коммунистов была как раз российская государственность, национальная Россия. Уничтожали не просто людей, разрушали не просто здания и храмы – боролись не на жизнь, а насмерть с русской культурой, с Верой людей. Потому что основа русской государственности – это не кремлевские стены и их обитатели, как ошибочно полагают некоторые, а святая преемственность поколений. В «Слове о погибели русской земли», написанном еще в 13 веке, есть замечательные строки : «О светло светлая и красно украшенная земля Русская! Многими красотами дивишь ты: озерами многими, реками и источниками местночтимыми, дубравами частыми, полями дивными, птицами бесчисленными, городами великими, боярами честными, — всего ты исполнена, земля Русская, о правоверная вера христианская!... А в те годы — беда христианам.»

Ключевая фраза здесь - «православная вера христианская» - именно она создала и саму Русь, и Русскую государственность. И все войны на Руси – войны не за землю, а за веру. В Смутное время страна не покорилась полякам отнюдь не потому, что Минин и Пожарский были ксенофобами, а потому, что поляки были католиками, а, значит, чужими не по крови, а по духу. Россия готова была принять иностранного королевича, единственным условием выдвигая его крещение по православному обряду. Надменные иноземцы не захотели понять, что это не прихоть, а сугубая мудрость. И поплатились за это. Потому что именно Православная вера делала человека своим, приобщала к этносу, давала ему энергию и надежду на будущее. Большевики не могут считаться национальным правительством потому, что вся их деятельность была направлена на искоренение Православия, следовательно, и самой нации. Под их властью возникло нечто новое, этнос «совков», как назовут его потом. Историкам будущего еще предстоит в полной мере изучить этот феномен, но уже сейчас совершенно очевидно, что советская государственность не только не может считаться синонимом Русской государственности, но прямо противоположна и враждебна ей по духу. Победа большевиков явилась самым настоящим завоеванием, разгромом «исторической России», и то обстоятельство, что завоеватели говорили по-русски, ничего не значило и не меняло. Большевизм для национально мыслящих воцерковленных людей всегда был и остается не внутренней российской, а внешней враждебной инокультурной силой, духовным игом, в борьбе с которым хороши все средства.

Истинный характер советской власти отлично понимали те, кто боролся с Красной армией Троцкого-Ленина-Сталина. Глубокой ошибкой было бы полагать, что Гражданская война велась из-за разного понимания воюющими будущего и блага своей Родины. У большевиков не было Родины, о чем они открыто и четко заявляли. Россия виделась коммунистам как плацдарм для разжигания «мировой революции» - и только.

Исторические обстоятельства заставили Сталина, самого верного и последовательного из ленинского окружения, одеть «овечью шкуру» и прикинуться главным патриотом Русской государственности. Он, окруженный в Кремле немецкими войсками, справедливо отдавал себе отчет в том, что за идеалы мировой революции люди умирать не будут, и выдадут своих мучителей кому угодно. Суровая жизненная необходимость заставила интернационалистов и богоборцев одеть на себя «овечью шкуру» - обратиться к национальным чувствам растоптанного ими народа. Именно отсюда берет свое начало миф о «патриотизме» коммунистов. Он жив и до сих пор, вопреки всем историческим фактам и здравому смыслу.

Провокация удалась. Недорезанные священники были возвращены в недоразрушенные храмы, на плечи солдат вернулись погоны, учредили ордена с именами Святых князей и полководцев. Но обмануть этот балаган мог только наивных, а таких, к сожалению, всегда большинство в народе, тем более, когда все трезвомыслящие из него давно истреблены или эмигрировали. К тому же доводом, более убедительным, чем «патриотический» маскарад, были заградотряды НКВД, быстро и жестко вразумлявшие сомневающихся.

Последовательными и непримиримыми врагами сталинизма были солдаты Белых армий, оказавшиеся в изгнании после окончания Гражданской войны. Главная трагедия для сотен тысяч русских эмигрантов, смыслом жизни которых было возвращение в Россию и свержение режима большевиков заключалась в осознании того обстоятельства, что европейские политики были готовы поддержать кого угодно, кроме тех, кто выступает за «Великую, Единую и Неделимую Россию». Сильному национальному Православному государству Запад предпочитал даже людоедский режим Ленина. Кстати, он вполне толерантно был назван «республикой с недостатками», а торговать, как заявил Ллойд Джордж, можно и с людоедами.

Предательство «союзников» и потеря надежды на освобождение Родины, а совсем не тягости быта и нужды явились причиной множества самоубийств и разочарования в будущем. Эмигранты с запозданием начали понимать, что западные демократии по своему духу ничуть не менее враждебны Русской государственности, чем большевики. Но в это время на политической арене появляется новая сила, очень скоро заставившая громко говорить о себе. Этой силой явился фашизм.

Бессмысленно в короткой статье пытаться подробно объяснить суть этого движения, если учесть, сколько недомолвок и прямой лжи написано и сказано в бесчисленном множестве работ, единственной целью которых являлось сообщить все, что угодно, кроме правды. А она заключается в том, что, плох фашизм или хорош, но возник он не на пустом месте, а как закономерная реакция консервативной части человечества на агрессивное наступление атеизма и ростовщичества, поправших основные ценности традиционного общества и, в первую очередь, христианства и ислама. Он стал «третьей силой», противостоящей как левым радикалам, так и либеральным буржуа. Фашизм предложил своим сторонникам культ единой нации, неразделенной идеями классовой борьбы, и, в то же время, неразвращенной идеалами буржуазности и бесстыдного стяжательства. Наиболее емко эти идеи выразил генерал Франко, заявивший – «Наша война – это война религиозная. Мы, кто борется, христиане и мусульмане, мы солдаты Бога, и мы воюем не против других людей, а против атеизма и материализма».

Неудивительно, что большинство эмигрантов обратили свои чаяния к новому движению. Не с либеральными европейскими режимами, фактически предавшими Россию на поток и разграбление большевикам, а с консервативными мировыми силами они связывали надежду на возрождение своей Родины. Именно осознанием общности целей и интересов объясняется массовое участие белых офицеров в гражданской войне в Испании на стороне войск генерала Франко, в подавлении левых путчей на Балканах и в других странах.

Отношения с национал-социализмом, возникшим в Германии, у русской эмиграции складывались непросто. Искренних поклонников Гитлера было очень мало. Единицы, не имевшие ни силы, ни влияния в эмигрантской среде. Потому что жившим в то время была совершенно очевидна разница между гитлеризмом и, собственно, фашизмом. И разница эта была принципиальной. В частности итальянский фашизм придавал религии большое, если не решающее значение в общественной жизни. «Бог, нация, труд» - вот в концентрированной форме лозунг этого движения, поддержанный и русской эмиграцией. Нацизм, с его языческими расистскими корнями вызывал, мягко говоря, настороженность.

Абсолютным большинством союз с Германией рассматривался как необходимое зло, компромисс для свержения власти коммунистов. Текст присяги бойцов Русской Освободительной армии свидетельствует об этом : «Я, как верный сын моей Родины, вступая добровольно в ряды бойцов Вооруженных сил народов России, перед лицом соотечественников присягаю,- для блага моего народа, под главным командованием генерала Власова бороться против большевизма до последней капли крови». И здесь очень важно учесть, что речь шла исключительно о союзничестве. То есть о временном совпадении интересов. Ведь никто из самых ортодоксальных коммунистов не подозревает Сталина в сочувствии идеалам западной демократии только на том основании, что он призвал США и Великобританию на помощь СССР. Так почему же русскую эмиграцию до сих пор обвиняют в пособничестве Гитлеру, если даже самый поверхностный взгляд на источники показывает, что она всегда и везде четко разграничивала цели национал-социализма и свои собственные.

Именно отступничество западных демократических правительств стало причиной союза русской эмиграции с гитлеровской Германией. Позиция маргиналов, таких как А. Деникин, призывавших встать на защиту СССР, означала, в понимании консервативного большинства, поддержать врагов Российской государственности.

По разным оценкам в рядах немецких войск служило около полутора миллионов русских и граждан СССР. Цифра достаточно внушительная, чтобы уделить ей должное внимание. Ненависть к большевикам стала причиной того исторического факта, что бойцы красной армии отказывались сражаться и миллионами добровольно сдавались в плен. Целые области, деревни и города встречали гитлеровские войска хлебом-солью. Именно отношение населения к немцам как к освободителям в немалой степени предопределило их успехи в начале войны.

Однако радужные ожидания на скорое освобождение были изрядно поколеблены по вине нацистов. Вопреки уговорам своего трезвомыслящего окружения, Гитлер наотрез отказывался видеть в русских антикоммунистах союзников. В Германии к началу войны был распущен Национальный фронт – крупное объединение эмигрантских организаций, арестованы многие активные деятели, а другие были высланы или вынуждены покинуть страну. И все же немецкие войска фактически вопреки воле Гитлера обрастали сотнями тысяч добровольцев из русских или граждан СССР. Русской Зарубежной Церкви было запрещено вести миссионерскую деятельность на оккупированных территориях, но священники-патриоты пренебрегали опасностью и шли к соотечественникам, укрепляя в них, конечно, не любовь к Гитлеру, а веру в Россию и вдохновляя на борьбу со Сталиным.

Историческим фактом остается то обстоятельство, подтвержденное документами, что антисталинская борьба, как со стороны белой эмиграции, так и в лице бывших советских генералов и солдат велась не за Гитлера, а за свободную Великую Россию. Единственным и непременным условием этой борьбы было создание независимого российского правительства и получение им статуса союзника Германии в антикоммунистической войне. Именно данное обстоятельство было причиной того, что гитлеровское правительство до последнего не только не соглашалось на это условие, но чинило всевозможные препятствия для создания действительно боеспособной русской армии. А когда согласилось – было слишком поздно.

Вопрос о том, являлся ли гитлеровский режим альтернативой режиму Сталина и западных демократий, безусловно, очень сложный. Но сегодня проблема его обсуждения заключается не в сложности, а в табуированности темы. Между тем для некоторых государств ориентация на крайне правую идеологию принесла положительные результаты. Например, благодаря длительному правлению в Испании генерала Франко в стране укрепились консервативные христианские ценности, страна сделала огромные успехи в экономическом развитии. Являлся ли Франко «другом» Гитлера? Вовсе нет. Но он пытался, и успешно, извлечь для своей страны выгоды из союзничества с Германией. К этой цели стремились и русские эмигранты, и администрация генерала Власова.

Обвинение русской эмиграции в предательстве, лукавое объединение понятий «Россия» и «СССР», а так же постоянное отождествление фашизма и национал-социализма столь же не новы, сколь лживы и абсурдны по своей сути. Вызывает большое сомнение, что их авторы не понимают этих «тонких» различий. Скорее всего они сознательно ведут своего читателя по проторенным еще сталинской историографией путям и трактовкам Второй Мировой Войны. Ведут потому, что этот взгляд, по определенным причинам, востребован и сегодня официальной пропагандой.

При этом следует учесть и то обстоятельство, что обращение к чужеземной силе для решения внутренних проблем в годы Второй Мировой войны было далеко не первым в российской истории. Достаточно вспомнить и «неврюеву рать» Александра Невского, и политику Ивана Калиты, разгромившего с помощью татарских сабель непокорную Тверь. Этих князей трудно обвинить в недостатке патриотизма. Дело в том, что настоящая политика во все времена – это не сказка для детей. А успешные деяния эпох, отнесенных от нас на столетия, воспринимаются менее остро, чем события недавние, к тому же потерпевшие неудачу. Такова человеческая психология.

Следует отдавать себе отчет и в том, что запоздалая реабилитация борцов с большевизмом и интернационализмом никоим образом не может входить в противоречие с почтительной памятью о солдатах, воевавших в рядах Красной армии на фронтах Великой Отечественной войны. Великая трагедия России ХХ века состоит в том, что неумолимый ход Истории противопоставил друг другу соотечественников, воевавших, в конечном счете, за одно и то же – за свою Родину. Однако скорбная память о рядовых бойцах, которых коммунистическая власть гнала на смерть штыками заградительных отрядов «особистов», память о людях, национальное чувство которых шельмовала советская пропаганда, эта память не может и не должна распространяться на собственно Красную армию с ее комиссарами и отцами-основателями : Троцким, Лениным, Сталиным и прочими. Потому что их победа похоронила под собой маленький росток надежды на национальное возрождение.

Трагические события Великой Отечественной Войны стали прямым продолжением войны Гражданской и, одновременно, неразрывно связаны со всем развитием мировой истории. Колоссальный конфликт по поводу выбора дальнейшего пути для цивилизованных народов расколол в ХХ веке человечество пополам, и этот разлом не только не преодолен сегодня, но грозит новыми катастрофами. Россия не обретет себя до тех пор, пока не осознает в полной мере глубины той пропасти, в которую ввергли ее вожди «февраля» и «октября» - борцы за безбожие, право на грех и всевластие алчности, пока честно не обратится к своему прошлому и не назовет имена истинных героев и смертельных врагов.

В заключение остается сказать, что боровшиеся за Россию как за великое консервативное Православное государство могут выглядеть врагами и предателями только в глазах тех, кто не понимает или сознательно отвергает сам смысл и дух русской истории.