Петр КОНИК

Проснулся я от боли в ушах. Наш "Ту-154" пошел на посадку. Внизу нас ждал аэропорт г. Омска. Взглянул в иллюминатор. За бортом простиралась до боли знакомая лесостепь. "Родина", - сразу пришло в голову, хотя до моей родины было еще добрых 500 километров. Но тот же ровный без оврагов и холмов рельеф местности, те же березово-осиновые колки, те же редкие верховые болота и солончаки, что и вокруг нашего села. При выходе на трап резанул сухой, горячий воздух, присущий Юго-Западной Сибири. Вспомнилось: "Температура воздуха в районе аэропорта +29 градусов" - передали по радио перед посадкой. Хотя было раннее утро, и солнце только начало свой дневной путь.

На первом же автобусе я отправился на вокзал и уже через два с половиной часа лежал на боковом верхнем месте в вагоне поезда "Томск-Адлер". До Петропавловска поезд идет пять часов, и я решил использовать это время для отдыха после бессонной ночи.

Петропавловск - бывший уездный городок. Получил статус областного центра после передачи части Юго-Западной Сибири Казахстану в 1924 г. Население, по переписи 1998 г., - 241 тысяча человек. Казахов - 9% в городе и 14% по области.

Итак, Петропавловск. Выхожу из вагона. К поезду бегут люди. Кто на посадку, кто предлагает проезжающим пассажирам нехитрый завтрак - горячий картофель с солеными огурцами, молоко, сметану, квас, для любителей экзотики - казахский кумыс, кто - продукцию находящихся в коматозном состоянии, но еще проявляющих еле заметные признаки жизни бывших заводов ВПК: велосипеды, тележки для перевозки ручной клади, другие бытовые мелочи. Уже здесь, на вокзале заметно, что стало больше казахов, но все равно, они составляют значительное меньшинство. Тут же толкутся извозчики, предлагая свои услуги. С одним из них я сторговался проехать до моей Славянки за двести русских рублей - сумма вполне сносная (надо отметить, что расстояние, которое необходимо было преодолеть от центра области до ее "забытой" окраины, - 180 километров).

Валера, так звали моего извозчика, выглядел человеком тридцати пяти - сорока лет, уставшим от жизненных трудностей (попробуй поживи под властью ...баевых). Ехал я домой по прискорбному событию - на похороны своего отца. Разговор отвлекал меня от мыслей о постигшем несчастье, поэтому я его поддерживал.

Валера не работает уже пять лет, живет с семьей за счет извоза, благо во времена Союза успел приобрести "пятерку". И вот сейчас, время от времени латая ее, зарабатывает на хлеб. На жизнь особо не жалуется, говорит, что многие живут и похуже. Работы в городе нет, производство стоит. В этом городе почти все заводы были военными. На госслужбу русским устроиться почти невозможно, все начальники - казахи, берут только своих. Назарбаев русских к власти не допускает: боится из-за их стремления к объединению с Россией. Вот народ и перебивается как может: кто приторговывает на рынке, кто занимается контрабандой мяса в Россию (благо граница рядом), многие берут, что плохо лежит и т. д.

Если есть возможность, народ бежит кто куда: в Россию, Германию, Польшу. Вот и Валера собирается, накопив деньжат, переехать на "историческую родину". Куда именно, еще не решил. "Да и какая разница, куда? Куда ни поедь, все одно в чужие края попадешь". Но и здесь оставаться нельзя. С каждым годом все тяжелее и тяжелее в материальном и духовном отношении. Назарбаев поблажек для русских не допускает, все туже и туже закручивая гайки, вытесняя за пределы "суверенного" Казахстана. Хотя низшим слоям казахов жить не легче, а может и труднее. "Но это же их, казахская, земля, - говорит Валера, - значит, надо ехать на русскую". Мои аргументы о том, что до прихода в эти края Ермака Тимофеевича казахами тут и не пахло, а жили сибирские татары (которых сейчас почти не осталось), и что эти земли до революции входили в состав Омского генерал-губернаторства, и что русских здесь даже сегодня раза в три больше, чем казахов, и если уж стоит вопрос о переезде, то пускай они уезжают, на Валеру впечатления не произвели. "Это ты так рассуждаешь, живя в России. Поживи здесь - узнаешь, что и как".

К сожалению, у русских, живущих в Казахстане (а русскими я буду называть здесь еще и украинцев, белорусов, немцев, поляков - в общем, всех представителей европейских национальностей, живущих в Казахстане, как оно и есть на самом деле, ибо по духу все они русские), укоренилось мнение, что земля эта казахская и что они здесь не хозяева. Это внедряется в сознание русских казахстанцев с начала перестройки и дает свои плоды.

Если в 1991-92 гг. русские говорили, что в случае проявления наглости со стороны казахов они смогут быстро навести порядок, то после 1995 года были слышны такие речи: "Эх, нам бы толкового лидера и оружие, мы бы их быстро на место поставили!" Но сегодня многие из говоривших это уже в России, а у тех, которые еще не уехали, чемоданное настроение. Остаются только старики и те, у кого нет денег на переезд. И аргумент один, плотно внедренный в сознание назарбаевскими СМИ: "Земля - казахская".

Тем временем наш "Жигуленок", подпрыгивая на колдобинах, везет нас по некогда оживленной автотрассе "Петропавловск-Кокчетав". Справа и слева по дороге попадаются полупустые русские поселения (казахских аулов в тех местах почти нет) с засеянными вокруг полями. Меня радует, что даже в таких условиях наши люди все-таки находят силы и средства для земледелия. Попадаются изредка и стада скотины.

Проехав весь путь от Петропавловска до Славянки, я не увидел ни одного незасеянного поля, пока не начались казахские аулы. Казахи - народ, еще не вполне освоивший земледелие. Поэтому-то и сеют гораздо меньше русских, и как следствие, материально обеспечены хуже своих соседей. Хотя среди них тоже есть люди, старающиеся не отстать, трудятся в поте лица, но таковые составляют значительное меньшинство.

Приближаюсь все ближе и ближе к родному дому. Сильнее и сильнее накатывает то чувство, которое наверняка ощущают все блудные дети, возвращающиеся после долгой отлучки в родные края. Здесь все знакомо: вот в этом лесу я охотился на зайцев, в том собирал ягоды, вот поле, на котором я когда-то пас стадо.

Машина выехала из-за леса, и перед нами открылась печальная картина. Мне трудно узнать в этом поселении свою Славянку. То здесь, то там стоят голые стены - развалины, торчат печи, пустые огороды, дороги заросли травой. Пейзаж, как в фильмах о послевоенном времени. В таком виде я застал свою малую родину.

Как я позже узнал, в селе в данный момент живет сорок одна семья. Из них более половины, переехавшие из ближних аулов, казахские. Русские разъехались кто куда. Кто в Петропавловск, кто в Кокчетав, а кто и в России пробует новую жизнь наладить. В их пустые добротные дома с палисадниками и ухоженными огородами переезжают аульские казахи. Пожив два-три года в доме и развалив его, переезжают в соседний, благо пустых домов предостаточно. И вот уже в палисаднике пасутся овцы, и огород зарос сорняками. Правда, между русскими и казахами отношения дружеские, мирные. Ссор на национальной почве не бывает. Да и ссориться не за что.

Надо иметь в виду, что северные казахи сильно отличаются от южных в лучшую сторону. Можно сказать, это совсем другой народ. Между северными и южными казахами с давних пор натянутые отношения, не менее враждебные, чем между восточными и западными жителями Украины. Северные казахи, в отличие от южных - народ в основной своей массе дружелюбный, гостеприимный, всегда готовый прийти на выручку в трудную минуту, поделиться тем, что у него есть, со своим другом, пускай друг и будет другой национальности.

Славянка в бытность социализма была отделением совхоза. Совхоз два года назад "приказал долго жить", и был поделен на два крестьянских хозяйства между бывшим главным агрономом и бывшим директором совхоза Иваном Карловичем Шолем, который руководил хозяйством около четверти века, всегда выводя его в передовые по району и области. Немец по национальности, сильный хозяйственник и труженик, он тянул совхоз до последней возможности. Все годы "суверенитета" Казахстана школы, детские сады, интернат, стационарная больница, клубы были на балансе совхоза, т. к. власти деньги на их содержание не выделяли. Думается, что национальный состав населения хозяйства играл не последнюю роль в такой позиции правящих баев. В совхозе в основном жили и работали русские (великороссы и малороссы) и немцы. Казахов было мало. Но как оказывается, и титаны не всегда выигрывают битвы с карликами, неограниченная и бесконтрольная власть которых вооружена безграмотностью, некомпетентностью, вороватостью, алчностью, шовинизмом. В результате земли нашей Славянки отошли в "удел" к бывшему директору. И сейчас этот в высшей степени энергичный и умудренный жизненным опытом человек ухитряется каким-то образом сеять зерновые почти на всей посевной площади, тем самым, давая работу трудоспособному населению, рассчитываясь за труд зерном, сеном, комбикормом, т. е. своей же продукцией.

Вообще, основой экономики Юго-Западной Сибири (которую старательно называют Северным Казахстаном) всегда было сельское хозяйство. Сейчас структура сельского хозяйства сильно изменилась. В крупных хозяйствах животноводством уже почти не занимаются - невыгодно, осталось только полеводство. Но много скота разводят в личных хозяйствах. Осенью скот сдают на мясо, получают какие-то деньги. В остальное время идет обмен со спекулянтами-барышниками, которых почему-то уважительно называют коммерсантами, ездящими по селам и аулам, меняя промышленные товары - спички, одежду, конфеты, сигареты и т. п. на сельскохозяйственные - яйца, сметану, масло, творог, картофель. Магазинов в небольших селениях уже нет и обмен с "коммерсантами" - единственный способ приобрести необходимые для дома "продукты цивилизации".

В духовном отношении народ совсем безграмотный. Активное советское безбожие сменилось пустой бездуховностью. Очень активно ведут себя католики, опирающиеся на местных поляков и немцев. Приезжие из Польши и Германии ксендзы организовывают и строят молельные дома и костелы, ведут активную миссионерскую деятельность, привозят и раздают гуманитарную помощь. Тем более горестно видеть малочисленность и пассивность православных приходов. Не видно и мусульманских мулл, хотя Казахстан в общественном мнении усиленно причисляется к исламскому миру.

Наше село должно быть православным по всем законам. Выходцы из Малороссии в XIX в. основали Славянку, где и сейчас живут их потомки, которые обязаны исповедовать православие. Да вот беда - за время воинствующего безбожия позабыли, как это делается. Сами вспомнить не могут, так как родились и прожили всю свою сознательную жизнь в богопротивное время, а узнать при всем желании проблематично - до ближайшего православного храма, в Кокчетаве, около 100 километров. Из-за отсутствия транспорта и горючего преодолеть такое расстояние трудно. Да и сами жители, хотя и в глубине души верят в Бога, не очень-то стремятся в церковь. С кем ни разговаривал на религиозную тему, все считают, что Бог и вера должна быть в душе и совсем не обязательно креститься, читать молитвы и ходить в церковь. Но детей своих крестят. И крестят не в православных храмах, до которых не добраться, а в католических костелах, которые как грибы после дождя выросли в соседних польских и немецких селах, считая, что все веры правильные (даже мусульманская), ибо верят в Бога, а в какого - этим вопросом не задаются. Различий между православием, католичеством и протестантством не знают, и знать не желают. Вот и рождаются от невежества какие-то непонятные поступки, граничащие с еретичеством и сектантством. Вот сидят, как и положено, возле покойного моего отца пожилые женщины и теряются в догадках, что им делать и как им быть? Нужно же молить Господа Бога нашего об упокоении души усопшего, но не знают как. "Давайте, как в Степном - будем читать то-то" - говорит бабулька. Другая возражает: "Нет, давайте как в "Мире".

При этом забывая, что оба эти села католические - одно польское другое немецкое. Но в селе нет ни одного молитвенника, а наизусть никто ничего не помнит, кроме "Отче наш", да даже эту молитву большинство не знает. Наконец нашли компромисс: "Давайте как в Заградовке, там всю ночь песни поют". Заградовка - старое русское село, основанное в XVII в. казаками войска Сибирского. И начали петь. Вы думаете церковные, религиозные молитвы? Увы! Обыкновенные грустные лирические песни с упоминанием имени Господа Бога. Вероятно, привезенные с собой нашими предками еще из Малороссии и сохранившиеся в памяти народа с дореволюционного времени. Так и пропели две ночи.

Если бы вы видели, как эти бабушки, да и не только они, но и их дети, внуки, с каким благоговением слушали священника, привезенного из кокчетавского храма для отпевания усопшего, который после обряда погребения читал им проповедь. Вы бы поняли как неуемна их жажда православия. Еще бы - это был первый православный священник, ступивший в село после революции, вернее после закрытия в нем церкви в 1920 г.

Вот невольно и встает вопрос: где вы православные миссионеры? Почему не идете в народ, на окраины земли Русской? Почему ваша деятельность ограничивается границами нынешней России? Или вы тоже считаете, что Юго-Западная Сибирь - земля казахов и русские, живущие там, должны уехать с этой земли?

После похорон я пробыл дома еще недели две, помогая матери по хозяйству, и по вечерам беседуя с соседями, которые у меня казахи. Из бесед выяснилось, что они настроены против Назарбаева и Ельцина так же, как и я. Не понимают, зачем нужна была новая столица, которая получила уже народное прозвище "Сатана". Не лучше ли было направить эти деньги в разрушенную экономику или социальную сферу. Ведь электроэнергию дают только по два-три часа в сутки. Рейсовые автобусы не ходят, людям не на чем добраться ни в районный, ни в областной центр. Во всем районе осталось только две десятилетние школы. В мелких селах школы вообще не финансируются и существуют только за счет родителей. Больницы и школы сохранились только в районных и областных центрах. Зимой не на чем добраться в больницу за 80-100 км при занесенных снегом дорогах. Ведь в деревнях оставляют по одному трактору, да и для того не всегда есть солярка. С пониманием казахи относились и к моему негодованию по поводу переименования сел, городов, областей и районов на казахский лад. Молча соглашаясь в том, что участие казахов в строительстве городов и сел было очень не значительным. Простые казахи, может быть, многого и не понимают, но все, с кем мне приходилось беседовать, признают, что если бы не русские казаки, спасшие их предков от воинствующих джунгар, не было бы сейчас их народа. Также понимают ту опасность, которую таит в себе для них их великий восточный сосед - Китай. Казахи чувствуют угрозу постепенной китаизации и ассимиляции своего народа. Сильна также ностальгия по могучему Советскому Союзу, в котором они, как и другие народы имели огромные материальные выгоды. Один аксакал, участник войны, сказал мне: "Вы не верьте этому хитрому южному казаху (имея в виду Назарбаева) который, выступая по телевидению на русском языке, распинается в дружбе и любви к русским, на казахском он говорит совсем противоположное, называя русских оккупантами, которых нужно выжить из Казахстана, а оставшихся сделать батраками".

После бесед сам собой напрашивается вывод: