Ключ
Вячеслав Чистяков
Сентябрь 1914 года.
Чиновник ведомства
Иностранных дел надворный советник Оскар Карлович Фетерлейн шел неспешным шагом
по набережной Мойки, когда возле него затормозил тяжелый черный
"Роллс-Ройс".
- Оскар Карлович! - окликнули его из салона. - Можно вас на
минутку?
Мгновение спустя "Ройс" уже снова мчался вперед, а советник осознал,
что сидит на его заднем сиденье, стиснутый с боков серьезными господами в
штатском.
- Это… арест? - вопросил Оскар Карлович.
- Нет, - заверили его.
- Это всего лишь перемена места службы.
Возле Тучкова моста советника вновь
извлекли на свет Божий и по шаткой сходне проводили на палубу миноносца, который
сразу же дал ход… В маленькой командирской каюте Фетерлейна ждали горячий сочный
бифштекс и бутылка темно-красной "малаги". Командир оказался человеком приятным,
но, к сожалению, слишком занятым, а потому не склонным отвечать на вопросы.
-
Кушайте, - сказал он советнику, торопясь оставить его наедине с вином и снедью.
- Пейте… Будьте как дома! Если понадобится вестовой, нажмите вот эту
кнопочку…
Затем была нескончаемая ночь на узкой койке, выматывающее душу
биение винтов и кошмар изнуряющей качки… Под утро Фетерлейн сумел, наконец,
забыться в зыбкой дремоте, но почти сразу же ощутил на плече чью-то руку.
-
Приехали, ваше благородие, - возвестил усатый унтер-офицер с нашивкой за
беспорочную службу. - Извольте пройти наверх.
Поднявшись на решетки мостика,
Фетерлейн огляделся. По правому борту расстилалось безбрежие моря, по левому
возвышалось бурое нагромождение скал.
- Боже мой! - воскликнул советник,
ежась на пронзительном ветру. - Куда это вы меня привезли? Что это за
место?
- Шпитгамн, - отвечали ему.
Такого названия Фетерлейн отродясь не
слыхивал. И не знал он пока, что первопричиной его странного приключения были
события почти месячной давности, происшедшие в каких-то десяти милях
отсюда…***
В ночь на 13 августа 1914 года, следуя по счислению в
составе отряда, германский легкий крейсер "Магдебург" исполнил расчетный
поворот, и спустя несколько минут со всего хода вылетел на камни острова
Оденсхольм, на котором имелся русский маячный пост и крохотная деревенька… Всю
ночь "Магдебург" пытался сдернуть себя с камней, но без успеха. Под утро
начальник отряда вынужден был отдать приказ: "Экипаж эвакуировать, корабль
уничтожить". К борту "Магдебурга" подошел миноносец, но снять весь экипаж он не
успел - помешали русские крейсера, сходу накрывшие немцев точным огнем. Чудом
избежав прямых попаданий, весь в осколочных дырах, миноносец поспешил обрубить
швартовы…
На том и закончилась эта история. Точнее, закончилась её видимая
часть. Немцы записали себе в пассив разбитый крейсер и пока еще не догадывались
об ИСТИННОЙ величине своей потери… ***
Первым из русских на палубу
"Магдебурга" взобрался лейтенант Михаил Владимирович Гамильтон (известный на
флоте под кличкой "Леди"). Расшвыривая ногами "разные предметы" - большей частью
брошенные второпях личные вещи, - лейтенант вдруг обнаружил то, чему валяться
тут никак не полагалось, а именно: КНИГУ СИГНАЛЬНЫХ КОДОВ. Каким образом этот
секретнейший документ оказался среди матросской "хурды" - Бог весть, но через
несколько часов тяжелый немецкий том уже с интересом перелистывал командующий
Балтфлотом адмирал Николай Оттович фон Эссен.
- Эта штука, - сказал он, - для
нас дороже "Магдебурга" со всеми его потрохами… Гамильтону - "Георгия"!
Через
несколько дней, обследуя грунт вокруг "Магдебурга", водолазы нашли второй
экземпляр сигнальной книги - его прижимал к мертвой груди утонувший матрос-
шифровальщик… После войны, когда многое тайное станет явным, утвердится мнение,
что будто бы русские получили немецкий код "из объятий мертвеца" (про находку
Гамильтона забудут, потому что "мертвец" куда как эффектней) и что будто бы "с
этого самого дня русские без труда прочитывали все немецкие шифрограммы". Первое
высказывание, как мы знаем, верно лишь отчасти, второе - неверно совсем. Ибо с
добытием сигнальной книги труды по "взлому" немецкой тайнописи вовсе не
кончились - они только еще начинались! ***
Главнейшей проблемой тут
был так называемый "ключ дня".
Русские морские штабисты отлично знали, что
немцы меняют свою систему шифров каждые 24 часа. Делалось это по принципу весьма
несложному, но действенному. В конце каждых суток буквенно-цифровые колонки
"базисного" кода перемещались на несколько позиций вверх или вниз, и в
результате первоначальные сочетания символов изменялись до неузнаваемости.
Поэтому для чтения германских шифрованных радио надо было не только иметь
сигнальную книгу, но также знать и некую числовую таблицу, задающую смещение
колонок. Вот эту таблицу и называли - "ключ дня".
Ключ, отмыкающий ларчик с
немецкими тайнами.
Задачу поиска "ключа" командование поручило балтийской
Службе связи. ***
Службу эту возглавлял капитан I ранга (позже
адмирал) Адриан Иванович Непенин. Боевой офицер, порт-артурец, отличный
организатор, умный начальник, а ко всему еще и редкостный мастер "палубной
лексики", Непенин отбирал к себе в Службу всё самое лучшее - лучших людей и
лучшую технику. Так, например, он забрал себе в подчинение всю тогдашнюю
балтийскую авиацию (6 аппаратов). Он, используя "полезные знакомства", поддержал
изобретательскую деятельность лейтенанта Ренгартена, в результате чего Служба
связи получила невиданное доселе устройство - радиопеленгатор! И теперь вот
Непенину поручалось нащупать германский "ключ дня"…
- Но ведь это же
невозможно!.. - воскликнул один из офицеров, узнав о задании. - По теории
вероятностей…
- А у нас тут не теория, - перебил его Непенин. - У нас тут
война. И запомните, любезнейший - на флоте понятия "невозможно" нет. На флоте
есть понятие "очень трудно"…
Действительно, было трудно. Специальный отдел
непенинского штаба бился над "ключом" целый месяц, но так ничего и не добился… В
один из дней Адриан Иванович явился к фон Эссену.
- Николай Оттович. От наших
любительских упражнений толку нет и не предвидится. Нужны профессионалы! Со
специальными знаниями, с опытом… Я тут разузнал недавно, что служит по ведомству
Иностранных дел надворный советник Фетерлейн. Отменный, говорят, умелец по
всяческим шифрам, лучший во всем ведомстве… Вот и надо бы перетащить его к нам,
в Службу связи.
Фон Эссен усмехнулся.
- Перетащить? Это с Певческого-то
моста?.. Шутишь, Адриан! Они своих людей так просто не отдают.
- А мы их и
спрашивать не будем. Как учил Суворов? Быстрота и натиск!.. Вот есть у меня тут
один планчик…
Выслушав непенинский план, комфлот едва не схватился за
голову:
- Адриан! Да ты что?! Мы же не на диком американском Западе… Так
нельзя!
- Только так и можно. Если начать обычные разговоры-переговоры, то
неизбежна утечка информации… А немцы не дураки! Пронюхают о наших делах, и сразу
же поменяют основные коды… Тогда придется нам дожидаться нового
"Магдебурга".
Фон Эссен тяжело вздохнул.
Ох, Адриан… Чувствую, загремлю я
в арестантские роты… Сразу же после тебя!***
В самом устье Финского
залива, где линия берега, совершая крутой излом, резко поворачивает к югу, над
морем возвышается угрюмый скалистый мыс, покрытый лесом… Это
Шпитгамн.
Человеческого жилья тут никогда не было (потому что человеку в этой
глуши решительно нечего делать), но весной 1914 года на Шпитгамне появились люди
в морской форме… Скоро в сосновом лесу возник аккуратный поселочек, дачное
благолепие которого нарушала лишь одна деталь - высокие стальные мачты с
натянутой между ними проволокой. В секретных документах Службы связи новый
объект именовался словом "Жандарм", а в числе главных его задач было:
"Наблюдение за работой в эфире каких-либо посторонних флоту станций… Пеленгация
подающей станции… В экстренных случаях подавление работы последней своей
волной…"
Спустя много лет один из непенинских офицеров напишет:
"Высокие
сосны укрывали строения от любопытных и нескромных взглядов как с проходящих в
море судов, так и с суши. А расположение станции на линии между Финляндией и
немецкими базами… покрывало всю наиболее возможную площадь работы
радиошпионажа…"
Вот на этот-то самый "Жандарм"" и был доставлен чиновник
ведомства Иностранных дел Оскар Карлович Фетерлейн.
***
Встретил его
невысокий плотный капитан 1-го ранга с "Георгием" на груди:
- Честь имею -
Непенин Адриан Иванович. Наслышан о вас и душевно рад познакомиться… Вы как?
Завтракать будете?
Но Фетерлейну было не до завтрака. Сейчас, ощутив,
наконец, под ногами земную твердь и видя перед собою несомненного виновника
постигших его неприятностей, он дал полную волю праведному негодованию. В его
гневной речи звучали такие слова, как "насилие", "произвол", "беззаконие",
"мерзкое хулиганство"… Закончил он обещанием:
- Кому-то за всё за это
придется заплатить своими погонами!
Непенин выслушал речь советника с
усмирением и кротостью, затем сказал:
- Оскар Карлович! Вы здесь гость, и
вольны поступать как хотите. Одно ваше слово, и я доставлю вас обратно на
Мойку.
- Считайте, что я сказал это слово!..
- Ну что ж… - Непенин
вздохнул. - Задерживать вас не смею. Но прежде чем расстаться, позвольте
спросить: о крейсере "Магдебург" вы что-нибудь слышали?..
Фетерлейн пожал
плечами.
- Да, конечно… Все газеты писали… Там будто бы даже нашли какие-то
страшные плети для телесных наказаний… А что?
- Да так… Хотелось показать вам
одну вещицу.
На стол перед Фетерлейном лег экземпляр немецкой сигнальной
книги. Советник посерьезнел и весь подобрался.
- Ну-ка, ну-ка… Разрешите, я
посмотрю… Да! Понятно… Между прочим, код не такой уж и сложный… А вам, осмелюсь
догадаться, нужен теперь "ключ дня"?
Брови Непенина полезли вверх:
-
Помилуйте, да вы ясновидящий!..
Фетерлейн отрицательно качнул головой.
-
Нет. Я просто специалист.
Адриан Иванович оказался тонким психологом. Едва
лишь завидев немецкую книгу, Фетерлейн и думать забыл о Петербурге, равно как
забыл и все свои обиды… Задача поиска "ключа" поглотила его целиком! Непенин дал
ему в подчинение шестерых офицеров, а спустя еще некоторое время состоялся
приказ по Морскому ведомству (секретный), которым надворный советник Фетерлейн
зачислялся в штат Службы связи под фамилией "Попов"… Эту новость Оскар Карлович
воспринял почти равнодушно:
- Пусть как угодно назовут… Лишь бы в печку не
совали!
На "Жандарме" группу Фетерлейна-Попова называли уважительно - "Черный
кабинет", и постепенно это название сделалось почти официальным… За несколько
недель "кабинетчики" подвергли тщательному анализу тысячи (!) перехваченных
радиограмм, упорно вылавливая в море шифрованной "тарабарщины" крупицы
закономерностей… И вот, наконец, настал день (точнее сказать ночь, ибо шел 3-й
час), когда Фетерлейн ворвался в комнату дежурного и потребовал, чтобы его
соединили по прямому проводу с ревельской квартирой Непенина.
- Ну что там у
вас? - недовольно вопросила мембрана.
- Ключ, - ответил Фетерлейн-Попов. -
Изготовлен по вашему заказу.
С этого дня до конца войны (вернее, до смуты
1917 года) "Черный кабинет" работал с изумительной четкостью. Каждые сутки в
ноль часов немцы вводили в действие новый "ключ", а всего лишь через час-полтора
(!) первые расшифровки уже ложились на стол начальника Службы связи… Непенина
моряки называли своим ангелом-хранителем! "Никогда не забуду, - писал
впоследствии командир одного из кораблей, - какую бодрость и уверенность в себе
передавал нам Адриан Иванович… Обстановка в море, возможные опасности,
перемещения противника - всё нам было известно! Мы твердо знали, что там, дома,
есть мозг и воля, которая заботится о каждом из нас, "сущих в море
далече"…***
4 марта 1917 года вице-адмирал А.И. Непенин (тогда уже
командующий Балтийским флотом) был убит "выстрелом из толпы". Не раз
высказывались предположения, что тут приложила руку германская разведка… Что ж,
очень даже правдоподобно.